Просим Ваших молитв! О здравии: Святейшего Патриарха Кирилла, митрополитов Пантелеимона, Исидора, Игнатия, Кирилла, Викентия, Даниила, Георгия, Иосифа, Филарета, Александра, Феодосия, архиепископов Евгения, Зосимы, Марка, епископов Максима, Тихона, Сергия, Германа, Феогноста, схиархимандрита Илия архимандрита Олега, игумена Стефания, протоиереев Александра, Александра, Димитрия и Георгия, иеромонахов Иоанна Михаила и Диомида, иереев Вячеслава, Андрея, Андрея, рабов Божиих Тамары, Андрея, Александра, Александры, Ксении, Костаса, Елизаветы, Антония, Георгия, Елены, Валерия, Екатерины, Георгия, Екатерины, Наталии, Людмилы, Константина, Юрия, Валентины, Василия, Екатерины, Татианы, Василия, Екатерины, Димитрия, Татианы, Елены, Ольги, Николая, Никиты, Анны, Надежды, Елизаветы, Алексея, Наталии, Андрея, Николая, Михаила, Николая, Лидии, Георгия, Александра, Николая, Николая, Михаила, Андрея, Пантелеимона, Павла, Елизаветы, Марии, Никиты, Илии, Татианы, Петра, Георгия, Бориса, Сергия, Сергия, Александра, Николая, Николая со братией. Об упокоении душ рабов Божиих: Юрия, Галины, Александра, Татьяны, Валентины, Димитрия, Евдокии, Леонида, Анны, Александры, Анны, Татьяны, Василия, Иоанна, Димитрия, Татьяны, Леонида, Димитрия, Веры, Ларисы, Ксении, Якова, Василия, Пелагии, Варвары, Димитрия, Григория, Иоанна, Параскевы, Георгия, Андрея, Надежды, Иоанна, Владимира, Георгия, Елены, Екатерины, Елисея, Матвея, Татьяны, Иоанна, Тараса, Степана, Михаила, Герасима, Григория, Емельяна, Поликарпа, Филиппа, Панфила, Андрея, Анны, Николая, Агапа, Евстрата, Сергия, Аскольда, Марии, Надежды, Константина, Олимпиады, Анны, Марии, Клавдии, Петра, Леонида, Димитрия, Николая, Александра, Андриана, Димитрия, Марии, Тимофея, Григория, Ефросиньи, Иоанна, Ирины, Михаила, новопреставленных Германа и Александра и всех их прародителей и усопших сродников до праотца Ноя.
О Фонде
Программы Фонда
Библиотека Фонда
Медиатека Фонда
Статьи Свобода как чудо
Russian (CIS)English (United Kingdom)Deutsch (DE-CH-AT)Italian - ItalyGreek

Федотов Алексей Александрович

Доктор исторических наук, кандидат богословия,
профессор Ивановского филиала Института управления

Свобода как чудо

Что такое человеческая жизнь – поток нейтральных событий, любой окрас, которых это наше субъективное восприятие, а то, как видят нас другие – всего лишь их восприятие? И какое место в ней занимают наш выбор, наша свобода? Ведь они не нейтральны, они сердцевина жизни. А события действительно можно видеть и так, и так. При этом большинство людей и сами себя не понимают, не то чтобы кто-то со стороны мог видеть чужие души, кроме Бога, конечно. Поэтому так часто приходится слышать о том, что свобода человека – всего лишь миф.

В Евангелии от Иоанна сказано: «И познаете истину, и истина сделает вас свободными» (Ин 8:32). Но что мы готовы сделать, от чего отказаться для того, чтобы познать истину, чтобы обрести свободу – вот ключевой вопрос тому, кто заявляет, что он не свободен.

Помню, когда я был маленьким, мой дед, убеждённый коммунист, внушал мне: «Верить в Бога – значит верить в чудо. А чудес не бывает. Значит, и Бога нет». Такой примитивный атеизм не мог меня удовлетворить. И уже в детстве меня очень интересовало всё, что связано с религией. Чтение большого количества атеистических брошюр и даже более серьезных книг привели меня к тому, что в 14 лет я сравнительно осознанно крестился.

И вот из этих книжек вспоминается одна – маленькая, зелёная, в тонкой обложке, на которой был изображён задумавшийся священник. Называлась она «Чудо». В книге рассказывалось о молодом аббате, который был искренне верующим, но ещё духовно не сформированным человеком. И вот к нему обратилась одна мать, которая искренне верила, что если он возложит руки на её сына, то он исцелится от паралича ног. Уступив её просьбам, священник сделал то, что просила женщина. И юноша исцелился. Но аббат не понял той очевидной (для меня сейчас) вещи, что это произошло не из-за него, а из-за веры матери в исцеление сына. И он начал потом возлагать руки на массу больных, никто из которых естественно не исцелился. И чудо обратилось кощунством в итоге.

В послесловии этой книги приводилось разъяснение феномена, которое (меня сегодняшнего) ещё более убеждает в том, что любое чудо тесно связано с верой. Там говорилось об одной слепой еврейке, которая верила, что если ей принесут воды, освящённой в конкретном месте, то она, умывшись ею, исцелится. Слепая послала за водой свою служанку. А той лень было идти куда-то; она набрала воды просто в луже неподалеку от дома, принесла хозяйке, а та, умывшись этой грязной водой, прозрела…

Раньше меня очень интересовало, насколько достоверны некоторые из чудес, описываемых в житиях святых. Ведь там описывается и то, что в биологии называется регенерация (когда у святых вновь появлялись отрубленные части тела), и то, что сейчас принято называть телепортацией (в приложении к житию Гурия, Самона и Авива, повествуется о произошедшем по молитве к ним чуде – девушка, помолившись, чудесным образом в одно мгновение перенеслась в другую страну и, таким образом, была избавлена от незаслуженной мучительной смерти). Можно объяснить это с точки зрения позитивизма тем, что жития святых писались изначально в языческой среде, в которой миф был настолько же реален, как и то, что можно «потрогать»; и авторы житий не отличали того, что происходит в конкретное время в конкретном месте от того, что происходит в их воображении. И по-своему это будет, наверное, правильным объяснением. Но, с другой стороны, этот путь может завести очень далеко; он может всю нашу веру свести к мифу. Например, один очень уважаемый православный проповедник двадцатого века, возможно, один из лучших, писал, что и Введение во храм Пресвятой Богородицы – красивое символическое предание, которое не могло быть в действительности, но и неважно было оно или нет, важен духовный смысл этого праздника.

И путь такой рационализации в итоге ведёт в пропасть. Сколько сейчас христиан, которые даже Евхаристию – таинство, которое соединяет нас с Богом, делает нас Церковью, считают лишь символом?

Наверное, не нужно бояться по-детски верить, не нужно бояться быть «наивными», обращаясь к Богу. Нужно просто довериться Богу, попытаться начать жить по Его заповедям, и постепенно жизнь станет совсем иной, сама наша жизнь станет чудом. Чудеса рядом с нами, просто нужно уметь их видеть. И свобода выбора, наверное, одно из самых чудесных из них.

Как написано в книге Екклесиаст, «все труды человека — для рта его, а душа его не насыщается» (Еккл 6:7). Всё доброе человек может найти, когда обращается внутрь себя. По словам блаженного Августина, «великая бездна сам человек, волосы его легче счесть, чем его чувства и движения сердца. Не выходи в мир, а возвращайся к самому себе: внутри человека пребывает правда». Целого мира мало человеку, нигде он не найдет покоя своей душе, кроме как в Боге.

В этой связи вспоминаются слова Гераклита о том, что людям не стало бы лучше, если бы исполнилось всё, что они желают.

Один из наиболее известных православных проповедников двадцатого века митрополит Антоний (Блум) писал, что «Царство Божие – поистине царство тех, которые поняли, что они бесконечно богаты: ведь мы можем всего ожидать от любви Божией и от человеческой любви. Мы богаты, потому что ничем не обладаем, мы богаты, потому что все нам дано. И, кроме того, как только мы цепляемся за что бы то ни было, мы становимся рабами. Мне вспоминается, что когда я был молодым, один человек сказал мне: Разве ты не понимаешь, что в момент, когда ты зажал в руке медяк и не готов раскрыть руку и отпустить этот медяк, ты потерял свою зажатую ладонь, ты потерял руку и потерял тело, потому что все твоё внимание будет сосредоточено только на том, как бы не потерять этот медяк; обо всем остальном будет забыто…»

К.С. Льюис в «Последней битве» очень образно показывает, что плохое и хорошее находятся внутри человека, который, как дитя глобальной цивилизации слишком много думает о том, что «настоящее», а что нет, а потому не способен радоваться тому хорошему, что имеет, его рабство в его сознании, но от этого оно не менее реально:

«– Здесь не темно, бедные глупые гномы, – сказала Люси, – разве вы не видите? Оглянитесь! Разве вы не видите небо, и деревья, и цветы? Разве вы не видите меня?

– Как, во имя всех обманов, могу я видеть то, чего здесь нет? Или видеть вас, или вы – меня в такой темноте?

– Слушайте, гномы, – сказала она, – если у вас что-то с глазами, может, носы в порядке – вы чувствуете запах? – она поднесла свежие, влажные цветы к шишковатому носу Диггла и тут же отпрыгнула, чтобы не получить по рукам маленьким крепким кулачком.

– Как ты смеешь! – завопил гном. – Чего ты суешь мне в нос вонючую подстилку? Да тут еще чертополох! Что за наглость! Кто вы такие?

Аслан поднял голову и тряхнул гривой. В то же мгновение роскошные кушания оказались на коленях у гномов: пироги, мясо и птица, пирожные и мороженое, и у каждого гнома в правой руке – кубок доброго вина. Увы, и это не помогло. Гномы жадно накинулись на еду, но совершенно не чувствовали её вкуса. Они ведь думали, что нашли её в хлеву. Поэтому один сказал, что пытается есть сено, другой – что нашел старую редьку, третий – сухой капустный лист. Они подносили к губам кубки с красным вином и говорили: «Фу, пить воду из ослиной поилки! Кто думал, что мы до этого докатимся». Очень скоро каждый гном заподозрил, что другой нашел что-то получше, и кинулся отнимать; они перессорились и передрались, размазали прекрасную еду по лицам, по одежде, растоптали ногами. Когда все, наконец, расселись по местам, потирая синяки и разбитые носы, то сказали:

– Ничего, по крайней мере, тут всё без обмана. Мы не дали себя провести. Гномы за гномов.

– Вот видите, – сказал Аслан. – Они не дадут себе помочь. Они выбрали выдумку вместо веры. Их тюрьма – в их воображении, но они – в тюрьме. Я не могу вывести их наружу, потому что они слишком много думают о том, чтоб не дать себя провести».

Один из самых харизматичных деятелей движения Анонимных Алкоголиков Чарльз Чемберлейн на каком-то этапе жизни понял, что Бог рядом с ним. Об этом он говорил так: «А когда прошло пять или шесть лет, я сделал открытие, которое считаю Великим. Когда это происходит с нами, поиск окончен, и начинается жизнь – она не кончается, она только начинается. Честно! И этим открытием было то, что я больше не одинок. Я, который сорок три года шёл по жизни одиноким, совершенно одиноким, больше не одинок. У меня был мой Бог. И Он там, где я. Я часто один, но я не одинок. И это так с момента открытия, и это было так и до него». «Ещё до этого я трындел в каком-то месте, и вдруг ко мне подошёл мальчишка и спросил меня: «Чак, а знаешь почему нам так трудно найти Бога?» Мне не хотелось отвечать. Я был жутко уставшим. Мне хотелось уйти оттуда к чёртовой матери. И я подумал: «Сейчас мне придётся битый час выслушивать объяснение, почему нам так трудно найти Бога». Но я не мог просто отойти, и мне пришлось сказать: «Нет, не знаю, ну почему нам так трудно?» И он ответил: «Потому что Он не терялся». Он добавил: «Понимаешь, всё, что нам надо сделать, это вернуться домой, и мы находим, что Бог всегда был там. Это мы блуждали».

Чарльз Чемберлейн делает вывод об общем корне всех наиболее сильных страстей, разрушающих человека: «я уверен, что единственной преградой между мной и вами и мной и Богом является человеческое эго. Это единственная преграда. Я, кстати, считаю, что лучшим определением эго, которое мне довелось слышать, является «чувство осознанного отделения от». От чего? От всего. От Бога. Осознанное отстранение от Бога, друг от друга и, в конце концов, от самих себя.

Ещё я абсолютно уверен, что никоим образом невозможно удовлетворить наше эго… Я любуюсь водой пролива – тридцать пять миль – это только на поверхности. Он к тому же глубокий. И я рассуждаю сам с собой: «Предположим, что весь этот пролив не вода, а виски». Много выпивки! Удовлетворило бы это количество виски мою потребность? И я вынужден признаться, что нет. Всего этого пролива не достаточно, чтобы утихомирить мою одержимость, потому что когда я начинал пить, то вскоре я пил, лёжа пластом в кровати днём и ночью, и как только открывал глаза — пил, и нет способа удовлетворить эту тягу. Это невозможно.

Предположим, что вместо выпивки я бы испытывал такое же чувство по отношению к деньгам. Что тогда? Та же картина. Предположим, что у меня жажда власти. Как насчёт этого? Никаких шансов.

А как насчёт женщин? Допустим, я помешан на женщинах. И допустим, что я самый известный в мире ловелас и что я уже переловил всех женщин, которых хотел, за исключением одной. Вам не кажется, что в моём возрасте это была бы целая армия? Удовлетворило бы это меня? Вроде да. Только вот нет мне покоя из-за той одной. Мы должны избавиться от своих одержимостей. А для этого мы должны избавиться от нашего эго, потому что они происходят именно от него. Я хочу, Я не хочу, Я люблю, Я не люблю, Я-Я-Я-Я-Я. Вот откуда это».

Ч. Чемберлейн убедительно показывает, что большинство проблем находится внутри человека: «сегодня я сижу в том же кресле, в котором я просидел десять лет, как в Аду. В этом же кресле я уже двадцать девять лет сижу, как в Раю. С креслом ничего не произошло. Ничего не произошло с моей женой. Ничего не произошло с моими детьми. Но что-то произошло со мной, доказывая, что Рай всегда был в этом кресле. С креслом ничего не случилось, я по-прежнему сижу в нём, и я в Раю. Полностью освободиться от себя, отринув всё. И препоручить нашу волю и нашу жизнь Богу».

Свободным человек становится, отказавшись от своего «эго» – такая немыслимая для либерального общества диалектика, открывающая в то же время путь к истинному счастью. Очень хорошо об этом написал К.С. Льюис в своей знаменитой работе «Просто христианство»: «Самый первый шаг на этом пути – постараться забыть о себе. Ваше подлинное новое «я» (личное «Я» Христа, но и ваше, и ваше только потому, что оно – Его) не придет к вам до тех пор, пока вы стараетесь найти его. Оно придет, когда вы станете искать Христа. Принцип этот пронизывает всю жизнь. Отдайте себя – и вы обретете себя. Будете искать «себя» – и вашим уделом станут лишь ненависть, одиночество, отчаяние, гнев и гибель. Но если вы будете искать Христа, то найдете Его, и «все остальное приложится вам» …